Николай Антропов. Интервью

Рисунки из книги Н. Антропова (2)Бард-песенник Николай Антропов не так давно выступил в библиотеке №53. Юлианна Сирота, ученица школы №281 учебного корпуса №5 Лосиноостровского района, взяла интервью у музыканта. Текст редактировала жительница Северо-Востока столицы, Анна Шабловская. Библиотеки СВАО публикуют материал беседы (вся орфография и пунктуация сохранена)

 

 

Выход в свет книги для любой творческой личности является важным и знаковым событием. У самобытного поэта Николая Антропова вышел первый сборник стихотворений. Теперь не только на просторах Интернета мы можем окунуться в бездонную вселенную его Поэзии, насквозь пропитанную необычными метафорами и завораживающими образами, но и стать обладателем старой доброй бумажной книги, тем более что книга проиллюстрирована не менее интересными рисунками Светланы Американцевой. В «Молитве «Гранд-Каньон»», а именно так называется долгожданная книга Поэта, каждый читатель найдёт что-то «для спасенья пропащих душ».

Юлианна: Почему у Вашей книги такое необычное название – «Молитва “Гранд-Каньон”»?

Николай: Поэма «Молитва “Гранд-Каньон”» вбирает в себя идею книги — это граница святости и порока, жизни и смерти. Я пытаюсь понять, в какой точке на горизонте они сойдутся. Мне интересна эта тема: как смерть соседствует с молитвой. Захотелось написать о нашем времени таким языком, таким размером, таким стилем — провокационным!

 


Юлианна: Светлана, Вы профессиональный художник или самоучка?

Светлана: Художественную школу я не окончила. Но мне было от чего отталкиваться, потому что в моей семье родители рисуют профессионально. С детства я пыталась и повторять, и рисовать своё.

 


Юлианна: Как создавались иллюстрации книги?

Светлана: Читала из определённой главы несколько произведений подряд, спрашивала у Коли, какое из стихотворений, по его мнению, здесь ключевое, затем рисовала. Иногда Коля звонил и говорил, что ему привиделись, например, два человека, зеркально отклонявшиеся друг от друга.

Наш дом – это клетка,

В которой уютно до тошноты!

Подземное Солнце… Календарная сетка…

Ты видишь меня, но я не вижу, где ты…
Николай: Как «искусный художник», я рисовал Светлане наброски (смеётся). Мы работали в одном ключе, не мешая друг другу. Обменивались мыслями, обсуждали сюжет будущего рисунка или саму идею стихотворения.
Светлана: Мы с Колей хотели, чтобы читатель имел возможность пофантазировать. Не: «вот тебе берёзка, вот тропинка, вот дом родной», а чтобы человек мог внутри изображения мыслить и существовать, так как ему хочется, чтобы каждый мог найти свою собственную ассоциацию.
Юлианна: Светлана, почему иллюстрации выполнены именно простым карандашом?

Светлана: На мой взгляд, графика наиболее выигрышно передает иллюзию вырванного из цепи событий момента.

 

 

Юлианна: Николай, по какому принципу формировался сборник?

Николай: В книге начинается всё с 2016 года, а заканчивается произведениями из раннего творчества.

 

Юлианна: Как менялся стиль, поэтика и мировоззрение за это время?

Николай: Я думаю, что стиль не меняется, он приобретает определенные черты, отбрасывая все ненужное, наносное. Стиль поэзии не может меняться. Образ жизни меняется. Ты становишься старше, больше прочитываешь книг, набираешься жизненного опыта, с каждым стихом стараешься развиваться и расширять горизонты.

 

Юлианна: Ваши песни, стихи выстраиваются вокруг какой-то мысли, образа? Или это невозможно объяснить, как писала Ахматова: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда»?

Николай: Рождаются мои стихи из сора, хлама, мусора, из воспоминаний о моём детстве, из надломов моей души, из первой любви, из первого поражения и, в последующем, из череды моих внутренних провалов «в глубокий сон, в беспамятство, в сознанье». Если Его воля есть на то, чтобы я писал – пишу. Но не всегда я осознавал это. И не всегда то, что я писал, было Божьей поэзией, призывавшей к добру. Были произведения, которые внутренне разрушали и читателя, и меня. Они поднимали негатив из самой земли, из самых недр, если говорить по-православному, то бесы изнутри лезли. Люди, сами того не ведая, испытывали подсознательное психологическое воздействие. Сейчас я стараюсь держать свой вектор, свою стрелу только вверх.

 

Юлианна: Авторская песня, по-моему, — это синтез музыки, поэзии, актёрского мастерства и харизмы исполнителя. В этом, видимо, феномен этого явления. Что для Вас на первом месте? Вы говорили, что музыка нужна только для создания атмосферы. А всегда ли она уместна, или она может отвлекать от слова?

Николай: Я думаю, что музыка не всегда уместна. У меня были песни, которые не так долговечны в музыкальном, исполнительском плане. Поэзия – это крепко сколоченное слово. Бывает, что атмосфера у стиха очень крепкая, начинаешь накладывать на музыку — ложится, но что-то мешает. Я моментально «отрубаю» такие песни, у меня они долго не живут, оставаясь стихами.

 

Юлианна: Должен ли поэт, писатель просвещать, «сеять разумное, доброе, вечное», или в наше время у поэзии другие задачи?

Николай: Я думаю, это единственная задача. У настоящего писателя, художника, актёра должна быть сверхзадача, потому что он, обращаясь к человеку, восхваляет Бога. Вот такая задача у меня была всегда!

 

Юлианна: Люди с незапамятных времен спорят о том, что такое талант – дар или проклятье? Как по-Вашему?

Николай: Проклятье и дар, ведь Слово – обоюдоострый меч. Ты можешь его направить против зла, то есть раздвигать рамки и мечом прорубать путь. Но не нужно забывать о том, что Слово может обернуться против тебя.

 

Юлианна: Ваш эстетический идеал: каков он, и есть ли он у Вас?

Николай: В стихах у меня есть определённый идеал и красоты, и любви, и взаимоотношений — они добрые, чистые. Хотелось бы так и жить, оправдывая жизнью написанное, потому что оно прекраснее того, как я живу на данный момент.

 

Юлианна: Ваши любимые поэты, музыканты?

Николай: Все те музыканты, поэты, которые обращают мой взор внутрь себя: Александр Блок, Сергей Есенин, Владимир Высоцкий, Александр Башлачёв, Борис Рыжий, Егор Летов, Джим Моррисон, Боб Дилан, Сид Барретт.

 

Юлианна: Мы знаем, что бум поэзии пришелся на 60-е гг. ХХ века, когда Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина и другие поэты собирали огромные залы. Почему в наше время поэзия не столь востребована?

Николай: Хотелось бы сказать словами Башлачёва: «каждому времени свои ордена», но кроме орденов есть ещё и позор. У каждого времени есть определённые схематические ловушки. Тогда увлечение поэзией было массовым. Раньше люди горели, а сейчас это элитарная область — «как горят костры у Шексны — реки, как стоят шатры бойкой ярмарки». Огоньки горят где-то, и слава Богу. Пока человек жив, живо Слово, потому что Бог — есть Слово.